— Тише, все хорошо.

Она потерла лицо, видимо, рассердившись на себя за эту слабость.

— Простите. — Она выдавила из себя улыбку. — Этот день должен был стать началом новой жизни. Я все продала: дом, семейный бизнес — все, чтобы начать настоящую новую жизнь. Но после сегодняшнего дня, думаю, я совершила ошибку.

Он не знал, что сказать. Она говорила о жизни, а у него ее давно не было.

— Может, завтра все образуется, — сказал он, запнувшись.

Она коротко взглянула на него и так громко расхохоталась, что начала икать. Она встала на цыпочки, обвила руками его шею и прижалась теплыми, мягкими губами к его щеке.

Если бы его сердце билось, оно бы точно остановилось. Когда в последний раз он чувствовал тепло человеческих объятий, нежность прикосновений? Но в ответ он ощутил вовсе не нежность. Совсем нет. Его холодное тело пронзило неистовое, обжигающее желание.

Он хотел эту женщину. Хотел глубоко погрузиться в ее тепло. Поглотить ее. Заставить ее кричать. И речь не только о клыках. Хотя Рис не мог избавиться от мысли, какой она будет на вкус, когда кончит.

Его плоть затвердела, клыки выдвинулись.

Он довольно грубо высвободился из ее объятий и отодвинулся.

— Простите, — сказала она, хотя в глазах ее плеснулась обида.

Он быстро пробежался языком по зубам, проверяя, втянулись ли клыки.

— Нет, я просто… — Что он мог сказать? Мне просто не хотелось бы наброситься на тебя или укусить, или и то, и другое, прямо здесь, на тротуаре. — Я просто не хочу, чтобы вы решили, что я такой же, как тот тип из аллеи.

Она улыбнулась, затем покачала головой.

— Я никогда бы не подумала, что вы такой же. Тот мужчина — настоящий монстр. А вы спасли меня.

Проклятье, если бы только она знала правду. Она бы бежала от него со всех ног.