Он откашлялся и ответил грубее, чем собирался.

— Да. Говорите, гостиница там? — Он махнул рукой в том же направлении, что и она чуть раньше.

Она кивнула.

Они зашагали вниз по потрескавшемуся бетону.

Может, это ее нетронутая чистота позволила Рису почувствовать, что пикси в опасности. Он все еще сидел в баре, когда весь зал вдруг наполнился ее запахом. Но он был немного не таким, как когда она только пришла. Он оставался цветочным и теплым, но к нему примешивалась какая-то резкая нотка. И Рис внезапно понял ее эмоции. Отчаяние, ужас, боль.

Подобного с ним никогда еще не происходило. Он не мог читать эмоций смертных, если их не было рядом. По сути, единственным, с кем он мог связаться на расстоянии, был его брат, Себастьян. А он тоже был вампиром.

Рис снова поглядел на нее. Завернутая в его черное пальто, пикси походила на ребенка, который решил одеться вампиром на Хэллоуин. Но она им не была. И он не должен был ощущать эту странную связь.

Но ощущал.

— Я как раз собиралась извиниться перед вами, когда этот тип подошел во второй раз.

Рис нахмурился, озадаченный ее внезапным заявлением.

— Извиниться?

Она кивнула, не смотря на него — она глядела на тротуар под ногами.

— За то, что была с вами груба.

— Груба?

Она посмотрела на него.

— Я на вас накричала.

В самом деле?

— Я спросила вас, чего уставились, — объяснила она.

Он покачал головой и почувствовал, как насмешливая улыбка растягивает уголки губ.

— Вы не кричали. Такое приветствие типично для этого города.

Пикси рассмеялась, но смех быстро перешел в тихие всхлипы. Она остановилась, закрыв лицо руками. Плечи ее вздрагивали.

Рис замер рядом с ней, слушая душераздирающие рыдания, ощущая ее боль. Эта боль отдавалась в его груди. Ему вдруг захотелось утешить ее, но он не знал, как это сделать. Рис никого не успокаивал уже столько времени. Но он все же осторожно коснулся ее плеча.