Его пальцы забрались ей под юбку.

От паники у нее перехватило дыхание, но она с трудом вдохнула, стараясь держать себя в руках.

— Зна… знаете, мне правда нужно вернуться обратно. Тот парень, что сидел рядом со мной в баре, он — мой друг. Я… я просто пыталась заставить его ревновать. — Она хваталась за соломинку, но больше ничего в голову все равно не приходило.

Ее затопило облегчение, когда его пальцы замерли, но затем он пожал плечами.

— Детка, если бы он беспокоился о тебе, то не позволил бы уйти со мной.

Его рот грубо накрыл ее губы.

Она попыталась оттолкнуть его, и он прервал поцелуй, но свободной рукой сдавил ее горло мертвой хваткой, с силой притиснув ее к стене.

Она открыла рот, но не смогла ни закричать, ни вздохнуть. Сейчас она задохнется.

Но тут его хватка слегка ослабла, и ей удалось сделать прерывистый вдох.

— А теперь послушай, детка. — Голос его был резким, мальчишеские черты исказились. — У меня три года не было женщины. Поэтому мне все равно, будет ли все у нас мило и по-дружески или грубо. Потому что, так или иначе, я собираюсь тебя трахнуть.

У нее перед глазами заплясали черные пятна. Она не может потерять сознание. Ей почему-то казалось, что его это не заставит остановиться.

Рука потянула подол ее юбки вверх.

Нужно заставить его говорить. Выиграть время.

— Тр-три года — это долго. — Голос был словно не ее, хриплый и дрожащий.

Он фыркнул.

— В местах не столь отдаленных не слишком много женщин.

Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что он имел в виду. Этот тип сидел в тюрьме! Ею завладел страх. Наверное, ему доводилось делать подобное и раньше. Он мог убить кого-нибудь.

Она собрала всю силу воли в кулак, пытаясь оставаться как можно более спокойной.

— А за что… за что вы отбывали срок?

— За все понемножку. Людям действительно нравится клеить ярлыки. Меня несправедливо осудили, — заверил он ее, ухмыльнувшись, его мальчишеская усмешка стала зловещей.